Воруй, снимай: обозрение северокорейского кино


Антон Черничко, наш культурный автор, отдохнул душой в просмотре северокорейского кино. Ведь в нем всегда побеждает добро, а зло неизменно наказано.

Кинематограф КНДР весьма странное явление. Сценарии к фильмам здесь пишет вождь и отец нации Ким Чен Ир, здесь воруют режиссеров, заставляя снимать фильмы.

В изоляционном государстве кинематограф служил правительству граммофоном пропаганды. XXL просмотрел с десяток северокорейских фильмов с целью понять, что это такое и отобрал самые достойные из них, которые можно смотреть.

Пульгасари

pulgasari

pulgasari-2

Говоря об этом фильме, можно ни слова не сказать о сюжете, жанре и прочем, а рассказать историю создания фильма, которая по праву может быть интереснее самого фильма. В 1978 году, главный режиссер Южной Кореи Син Сан Ок, который дружил с южнокорейским президентом Пак Чонхи уехал в Гонконг искать свою потерянную возлюбленную.

Там его, по наставлению Ким Чен Ира крадут спецслужбы и сажают в тюрьму. Протестуя, Сан Ок объявляет голодовку, однако затея оказывается напрасной. К тому же Ким Чен Ир предлагает режиссеру королевские условия — он вводит его в главную киностудию страны и просит запустить конвейер фильмов, а вместе с ней пропагандистскую машину.

Сан Ок соглашается и снимает за 2.5 года 7 фильмов, включая “Пульгасари”, который даже могли показать в Европе. Это был триумф диктатора.

Растроганный вождь разрешает режиссеру выезд в Вену, где тот, не моргнув и глазом, бежит просить помощи в американское посольство.

Сам фильм — хорошо запаянная ссылка на капитализм, в главной роли — громадное чудовище “Пульгасари” — практически полностью слизанное с японского Годзиллы.

Хон Гиль Дон

hon-gil-don-2

hol-gin-don-1

В небольшой крестьянской деревушке, в доме министра рождается сын по имени Хон Гиль Дон. Праздник, только отпрыск родился от бедной наложницы и служанки, а согласно местным законам — такой ребенок вовсе не в почете.

Бедному малышу с матерью и так приходится тяжело под едкими словечками жены министра, так та еще подкупает разбойников с целью убить их.

Все идет по плану, мать с ребенком уже в лапах разбойников, когда в лесу неожиданно появляется старик с бородой, длиною в жизнь. Старик летает по лесу среди очумевших убийц, ломает мечи и всячески ехидничает над бессилием целой оравы разбойников.

Еще бы — старикан — гуру в искусстве даоса, особой дисциплине боевого искусства, где знающие его могут летать, ловить стрелы и вообще превращаться в суперменов.

Старик берет под свое крыло Хон Гиль Дона, где за 20 лет делает из него гибрид Ван Дамма и Джеки Чана. Хон Гиль Дон перепрыгивает через деревья и за один присест может положить дюжину вооруженных бойцов.

Нравственно-духовный спектр юного Кунг Лао также не запылился — он отбирает рис у зажравшихся феодалов и отдает его тощим крестьянам, а разбойники, каясь под напором катарсиса переосмысливают Бытие и примыкают к вождю — Хон Гиль Дону.

Дергающиеся пальчики пропаганды появляются только в конце фильма, когда в стране появляются “черные дьяволы”, “заморские чудовища” — блестящие ниндзя с целым букетом боевых фокусов и умений. Прибыли они из Японии чтобы похитить женщин и сделать их секс-рабынями.

А заодно прихватили золотой сундук (ядерный чемоданчик?) — реликвию всего королевского рода.

В общем, доблестный Хон Гиль Дон положил на лопатки всех черных дьяволов, но не получил желанного — дочь из высшего сословия себе в жены. Поэтому конец фильма такой: северокорейский народ уплывает в страну, где все люди будут равными. В страну коммунизма, надо полагать.

Цветочница

cvetochnica-1

cvetochnica-2

Не хочется нам касаться “Левиафана”, но страдания, выпавшие на героя Алексея Серебрякова кажутся ванильной пудрой по сравнению с тем, что приходится переживать юной девушке по имени Катпун в “Цветочнице”. Ее отец умер, брат сидит в тюрьме, мать — рабыня у феодала, а младшая сестра — слепа.

Саму Катпун вот-вот продадут в бордель к сладострастным японцам. Впрочем, все это вполне нормальное явление для Северной Кореи, где казнят за шутку над ростом вождя, а рис можно купить только на черном рынке. Больная мать — единственная кормилица семьи работает без обеда, стирая неподъемное белье. При этом терпящая постоянные унижения от своей японской хозяйки.

В ее лице не трудно уловить саму рабовладельческую Японию.

При этом, каждый член этой семьи, будь то почти умирающая мать, слепая сестра или Китпун, которая ежедневно лазит по горам и собирает на продажу цветы, являет собой настоящий культ самоотверженности.

Режиссер словно говорит нам (а до этого северойкорейцам): “Ничего, протянем, главное — терпение, стойкость и любовь к ближнему”. Уму непостижимо — все это подается как должное. Достоевский бы позавидовал: столько героев можно было взять на место Сонечки Мармеладовой.

Коротенькие хоральные песенки добавляют трагизма.

Семья живет в убогом жилище, где кроме мокрых стен ничего больше нет, люди спят на полу, а единственное развлечение здесь — это щекотка пяток. Корейский реализм посильнее всякого итальянского неореализма, а сам фильм, надо признать, вышел весьма трогательным.

Но всякому терпению приходит конец: появляется справедливый революционер (брат Котпун), вещающий народу, что он, народ живет в страданиях и горьких слезах, потому что потерял свою страну, а японцы заставляют корейцев страдать. Все это, дескать, трагедия народа, лишенного страны. Трагедия разрушенной нации. Дескать, чтобы избавиться от зла и страдания, народ должен выйти на Майдан, то есть возродить свою страну и построить новое общество: без капиталистов и помещиков.

Поделитесь в социальных сетях:
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on StumbleUpon
StumbleUpon
Share on Google+
Google+
Pin on Pinterest
Pinterest

Комментарии

комментариев