Непростой выбор: полигамия или моногамия?

Непростой выбор: полигамия или моногамия?


Сколько лет и, пожалуй, даже столетий ломаются копья по поводу того, что же заложено в основу человеческой природы – умение создавать устойчивые парные союзы или вечный поиск нового партнера?

Сторонники каждой из версий приводят свои доводы из области психологии, социологии, истории, морали и даже религии и мифологии. На этот раз предлагаем посмотреть на проблему с точки зрения биологии.

Что там у братьев наших меньших?

Взирая с вершины эволюционного древа, не можем не заметить, что полигамия возникла гораздо раньше, чем любые другие формы партнерского поведения. Как только первые древнейшие раздельнополые, заскучавшие от миллионов и миллионов лет бесполого размножения, оглянулись вокруг и узрели мужественных самцов и соблазнительных самок, они тут же, недолго думая, предались свободной любви (история о том, как получилось так, что возникли именно два пола – и именно мужской и женский, – это отдельный остросюжетный триллер с лихо закрученной интригой, так что о нем в другой раз). И очень многие из ныне живущих биологических видов, особенно те, что попроще устроены, так и пребывают в счастливом неведении о всяческих отношенческих перипетиях, к которым коварная матушкаприрода привела тех, кто рискнул отрастить себе побольше мозгов, посложнее поведение и позаковыристее социальное устройство.

Но захочешь жить, а тем более побеждать в эволюционной гонке – еще не так постараешься! Так что на определенном этапе развития жизни на планете разнообразие половых стратегий повалило, как из рога изобилия: тут вам и гаремы самцовые и самочьи (правда, надо признать, что самка с гаремом самцов – это скорее редкость в животном мире), и разнообразные варианты моногамии – пожизненная (если уж потерял любимую половину – коротай свой вдовий век в одиночестве), последовательная (когда парочки образуются на достаточно солидный период, но могут разбежаться или овдоветь и образовать новую устойчивую пару), сексуальная (сохранение сексуальной верности – и только), социальная (в довесок к верности совместное проживание, добыча ресурсов, воспитание потомства и прочие прелести быта) и некоторые совсем уже экзотические варианты (например, самки некоторых видов пауков, съедающие партнера сразу после оплодотворения, а после жертвующие свое подкормившееся тело на пропитание потомству – вроде бы и моногамны, одна любовь на всю жизнь, а вроде и свой уникальный путь к репродуктивному успеху).

Тут отметим, что при всем изобилии вариантов животные одного вида строго придерживаются одной выбранной этим видом стратегии (скажем, если уж волки моногамны, пока смерть не разлучит их, то ни о каком гареме речи уже идти не может; или если уж льву положен гарем, то или так, или живи один-одинешенек).

А что же наши ближайшие родственники-приматы?

В отряде приматов разнообразие брачного поведения цветет буйным цветом, в том числе среди человекообразных обезьян, хотя, казалось бы, наши эволюционные пути разошлись, по разным данным, от 10 до 5 миллионов лет назад, сущие пустяки по палеонтологическим меркам.

Шимпанзе увлеченно промискуируют (а карликовые шимпанзе бонобо так вообще сделали секс главным ответом почти на все социальные вызовы – make love, not war во всей красе). Гориллы-самцы собирают вокруг себя гарем самок, но, впрочем, особо не ревнуют к более низкостатусным самцам, даже когда определенно есть повод.

Орангутанги вообще живут поодиночке, встречаются только для one-night-stand-свидания (хотя в зоопарках, если в одном вольере живут несколько орангутангов, социальные навыки у них совершенствуются буквально на глазах). Наиболее близки к человеческой модели семьи гиббоны, куда более далекие наши родственники, чем перечисленные выше человекообразные.

А как это было у предков человека?

Итак, где-то от 7 до 4 миллионов лет назад по мере долгого и печального изменения климата благословенные тропические леса, в которых наши обезьяньи предки жили сытно и благополучно, постепенно уступали место саваннам. Именно в этот период тем древним обезьянам, которым не повезло потерять свои лесные места обитания, пришлось не от хорошей жизни встать на две ноги, отрастить побольше мозга, натренировать умелые руки, отказаться от больших клыков и излишков агрессии, а заодно и перейти к моногамии. Все что угодно, лишь бы не погибнуть, как многие и многие виды, чьи косточки пылятся ныне в запасниках палеонтологических музеев.

По поводу того, чем именно моногамия оказалась настолько полезна для выживания в саванне, существует множество теорий. В первую очередь – снижение насильственной детской смертности (пресловутого инфантицида, свойственного многим полигамным животным). Когда ты уверен, что ребенок точно твой, то и рука на него не поднимется.

А тут еще и тяжелые условия жизни, каждый новый двуногий, способный держать каменный топор, на счету. Прямохождение тоже внесло свою лепту в формирование крепкой моногамной семьи – матери приходилось носить новорожденного на руках довольно долго, пока он на ноги не встанет. Без отцовской заботы и мать, и ребенок не смогли бы выжить (сюда же фактор отсутствия шерсти, за которую мог бы цепляться детеныш, чтобы освободить руки матери, но нет, шерсти-то уже нет). И снова уверенность в собственном отцовстве добавляет желания делиться едой, оберегать, согревать долгими холодными ночами. Скрытая овуляция (когда по самке внешне незаметно, что она готова зачать) вкупе с круглогодичной способностью к зачатию тоже стимулировали постоянно держать любимую рядышком. На примере горилл видим, что даже в ленивых и благостных условиях тропического леса за всем гаремом не уследишь, пока одну оберегаешь, трем другим уже из кустов призывно машут. А тут открытые пространства, опасности на каждом шагу, еду попробуй добудь, так хоть крепкий семейный тыл обеспечен!

Как бы там ни было, моногамия наряду с прямохождением, большим мозгом и умелыми руками сделала из древней обезьяны древнего человека. А далее этот самый древний человек во всей красе проявил свою феноменальную гибкость поведения и способность к адаптации: заселил всю планету от экватора до полюсов, приспособился питаться абсолютно любой пищей от кореньев и зерен до эскимосского копальхена, сформировал невероятное разнообразие культурных традиций, в том числе и семейных.

И судя по тому, как успешно человек осваивает Землю, бойко наращивает свою численность и улучшает условия своей жизни, – любая из доживших до наших времен жизненных стратегий имеет право на существование (иначе беспощадный отбор и конкуренция уничтожили бы ее давным-давно). Так что только вам выбирать, как жить и на кого из наших эволюционных предков равняться. Главное, чтобы этот жизненный путь рано или поздно привел вас к успеху!

Текст: Ольга Гореликова

Поделитесь в социальных сетях:
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on StumbleUpon
StumbleUpon
Share on Google+
Google+
Pin on Pinterest
Pinterest

Комментарии

комментариев