Прямой вопрос: интервью с травматологом Константином Либстером

Прямой вопрос: интервью с травматологом Константином Либстером


Более 20 лет Константин Либстер восстанавливает поврежденные кости и суставы людей. Мы поговорили с ним о «высокой ортопедии», профдеформации, роботах-хирургах, а также о том, как не стать пациентом травматолога.

Прямой вопрос: интервью с травматологом Константином Либстером

XXL: На вашем счету уже более двадцати тысяч операций. А самую первую помните?

Константин Либстер: Нет, потому что начал оперировать еще на четвертом курсе университета, когда работал в травмпункте. Мне тогда был 21 год. Но помню, что поначалу было плохо от вида окровавленного изувеченного тела. Потом одномоментно пришло понимание, что от моей работы зависит жизнь человека. Когда ты осознаешь, что твоя работа несет добро, это сразу меняет восприятие происходящего.

XXL: Что сейчас ощущаете во время операции?

К. Л.: Я считаю, что, если ты очерствел, если тебе стало безразлично, значит, ты должен уйти из медицины. Когда приходишь на работу, несешь радость, позитив. Операционная для меня – как отдельное государство на планете Ортопедия. Там я не считаю часы, не замечаю времени суток.

XXL: Можете припомнить самые сложные, самые длинные операции?

К. Л.: Никогда не делю операции на сложные и не очень. Операция, которая кажется технически несложной, может затянуться на часы. Бывали операции, которые длились 5-6 часов. Случалось и наоборот: готовишься к серьезной операции, а она каким-то чудом проходит легко.

XXL: Повлияла ли ваша профессия на то, как вы видите мир?

К. Л.: Конечно. На людей я смотрю другими глазами. Бывает, даже подхожу к прохожим на улице, извиняюсь и говорю, например, что у них палочка неправильной длины или не в той руке. Просто не могу пройти мимо, если вижу подобные вещи.

XXL: Какими своими врачебными навыками вы гордитесь больше всего?

К. Л.: Сейчас «высокой ортопедией» считается артроскопия. Это малоинвазивные операции на суставах, когда лечение происходит без надреза, через прокол. Изображение сустава транслируется на монитор, и врач, глядя на него, производит манипуляции внутри сустава пациента. Я же впервые такую операцию провел почти двадцать лет назад, когда в нашей стране это было еще редкостью. То же относится к эндопротезированию – замене поврежденного сустава протезом.

XXL: Расскажите о новейших технологиях на сегодняшний день.

К. Л.: Из недавно появившихся технологий, которую применяем и мы в нашей клинике, – это тканевая терапия, когда сустав восстанавливается благодаря тому, что в него вводят кровь или жировую ткань самого пациента.

XXL: Слышал, что появились роботы, которые проводят операции. Действительно ли робот может в этом конкурировать с человеком?

К. Л.: Оперирует-то по-прежнему человек. Хирург лишь использует «руки» робота. У человека руки могут устать, может появиться тремор. У робота тремор исключен, поэтому движения получаются более точными.

XXL: Как должна измениться система медицинского образования в связи с новыми технологиями – той же робот-ассистируемой хирургией?

К. Л.:  Скажу в общем, что в настоящее время наблюдается тенденция в необходимости узкоспециализированных специалистов. Поэтому в медицинском университете студенты должны изучать общедисциплинарные предметы, а затем на базе клиник получать образование по своей специальности и приобретать драгоценный профессиональный опыт.

XXL: Ваше мнение – как скоро в Украине могут появиться «роботы-хирурги»? Есть ли в этом острая необходимость прямо сейчас?

К. Л.:  Робот-хирург есть в Виннице. Насчёт замены рук хирурга роботом есть две стороны медали. Начнём с того, что на самом деле робот не сам выполняет операцию, им руководит человек-хирург. Конечно, робот не может устать, здесь отсутствует так называемый человеческий фактор. Но с другой стороны, учитывая стоимость этого оборудования, сама операция для пациента будет стоить намного дороже.

XXL: Кто наиболее подвержен травмам, не считая спортсменов и экстремалов?

К. Л.: Наоборот, подавляющее большинство моих пациентов – не спортсмены, а люди, которые травмировались «на ровном месте», не ожидая ничего подобного. Ведь когда человек занимается спортом, он мобилизован, контролирует ситуацию. Когда же мы расслабляемся, то риск получить травму намного выше, так как мы не готовы к травмирующим факторам. Кроме того, суставы спортсменов всегда в отличном состоянии. Но только при условии, что они подвергают себя разумной нагрузке, не через боль.

XXL: Что бы вы посоветовали, чтобы снизить риск возникновения проблем с суставами?

К. Л.: Как и любой другой орган, сустав должен работать. Если он не работает в должной мере, то начинает деградировать. Однако он разрушается и в том случае, если слишком много работает. Здесь важна мера. Если вы даете себе умеренные физические нагрузки – посещаете бассейн, тренажерный зал, бегаете – ваши суставы будут в хорошем состоянии. Сейчас мы приходим к тому, что вместо лечения препаратами нужно восстанавливать пациента, задействуя его же ресурсы, его мышцы. Если есть возможность вылечить суставы без хирургического вмешательства, лучше так и сделать – пусть это займет больше времени и сил. Я бы сказал, что лучшая операция – это непроведенная операция.

XXL: Как вы отдыхаете от работы? Как проводите свободное время, если, конечно, оно у вас есть?

К. Л.: Свободного времени конечно катастрофически не хватает. Стараюсь, конечно, проводить его с семьей, но как правило это активный отдых – путешествия, которые дают возможность «перезагрузиться», и спорт (большой теннис и фехтование).

Интервью: Дмитрий Максютенко

Поделитесь в социальных сетях:
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on StumbleUpon
StumbleUpon
Share on Google+
Google+
Pin on Pinterest
Pinterest

Комментарии

комментариев