Охота на пираний


Пантанал – самая большая болотистая местность в мире. Находится в Южной Америке в верховьях реки Парагвай. Площадь – 210 000 км2. Считается территорией с наибольшей концентрацией видов животных на квадратный километр.

В Пантанале почти нет людей. На небольших «островках» – территориях, которые не затапливает во время сезона дождей, – разрозненно живут фазендейро, бразильские скотоводы. Из-за больших расстояний и отсутствия наземного транспорта люди перемещаются преимущественно на одномоторных самолетах. Продвижение на джипах возможно только в период сухого сезона. Единственная дорога, пролегающая через Пантанал, – это Транспантанейра, 2/3 которой не достроены.

Пираньи

Охота на пираний в южной амереке

Солнце перешло зенит, когда проводник дал команду отправляться.

Воздух теплел, прогреваясь горячими летними лучами, но привычной духоты не было. Вокруг фазенды кружились стайки белых мотыльков, перелетая с одного дерева на другое. Благодаря ветру и солнцу москиты исчезли.

Я помог Фабио перетянуть к пикапу большой лодочный мотор и несколько пластиковых весел с металлическими рукоятками. За нами вышел Айлтон, проводник и натуралист, неся большой пакет с сырым мясом, несколько длинных ножей и десяток примитивных коротких удочек. На этом все приготовления завершились, я и мои товарищи заняли места в салоне, после чего сразу двинулись в путь.

Мы пересекли бурое полотно Транспантанейры и понеслись дальше на восток прямиком через саванну, разгоняя кайманов и всякую прочую пантанальскую мелюзгу.

Через пятнадцать минут Фабио остановился на продолговатой лужайке. С трех сторон ее окружала стена худых, но высоких деревьев, ближе к земле плотно укутанных кустами. С четвертой стороны поляна полого скатывалась к речной затоке, глубоко врезавшейся в берег. Это была Рио Кларо.

Поблизости от того места, где Фабио оставил машину, лежала, тщательно замаскирована кустами, металлическая лодка.

Мотор закрепили в задней части лодки, весла уложили под бортами, в герметический ящик, одновременно служивший лавкой, начерпали воды. Напоследок проводник притащил из автомобиля мясо, ножи, запасные крючки и удочки. Айлтон оттолкнулся ногой от берега, затем несколькими умелыми взмахами весла вывел лодку на середину реки. Освободившись от ряски, фазендейро завел двигатель. Мотор послушно отозвался – зарычал, плоскодонка рванулась, после чего, задрав нос, понеслась вперед, разбрасываясь серебристыми брызгами и волоча за собой параллельные хвосты волн. Тут и началась охота на пираний.

В какой-то миг Айлтон подал знак своему напарнику, и Фабио резко направил лодку к берегу. Точнее, не к берегу, а к корчеватой стене из веток и листьев, торчащей прямо из воды, поскольку земли – в прямом значении этого слова – вокруг просто не было. Фазендейро выровнял плоскодонку, удерживая ее параллельно линии зарослей, после чего выключил двигатель. Шлюпка окончательно остановилась, легко покачиваясь на воде.

– Попробуем здесь, – сказал Айлтон, достав из сумки большой кусок говядины.

Охота на пираний

Натуралист забрал у Фабио весло и, уложив его поперек плоскодонки, начал нарезать мясо на небольшие кусочки. Затем, нацепив наживку на крючок, Айлтон замахнулся удилищем над головой и забросил наживку подальше от лодки. Охота на пираний очень впечатляла.

Далее все произошло настолько быстро, что я даже рот раскрыть не успел. Не прошло и двух секунд, как крючок что-то резко и грубо дернуло, после чего – р-р-раз! – бразилец дернул руку вверх, и из недр Рио Кларо в воздух взлетел серебристый слиток длиной с человеческую ладонь. Когда я все же разинул от удивления рот, перламутровая пиранья, крепко держась на крючке, бешено скакала по днищу плоскодонки, заставляя меня и моих товарищей поспешно убраться на ют.

Не выпуская хищницу, Айлтон схватил нож и, оттянув ее нижнюю губу вниз, продемонстрировал нам зубы рыбины. Столпившись вокруг гида, мы склонились над мокрым блестящим зубастиком.

Нижняя челюсть на несколько миллиметров выступала над верхней, что придавало рыбе весьма агрессивный вид. На обеих челюстях топорщились ровные ряды идеально белых треугольных зубов. Однако более всего меня удивили не зубы, а глаза пираньи. Черные, мутные, чуть выпуклые – они производили очень неприятное впечатление. Глаза пираньи были хищными и злыми.

Вы никогда не задумывались о том, что глаза у большинства рыб и земноводных не выражают эмоций? Это как будто глаза слепцов – холодные, закостенелые, невозмутимые. Неизвестно почему они напоминают мне лишний элемент, чисто случайно оставленный эволюцией на теле рыбины. Даже акула, когда сомкнет утыканную зубами пасть, выглядит вполне безобидным, можно даже сказать – симпатичным созданием.

Совсем другие глаза у пираний. В них есть смысл. Мутная чернота излучает что-то большее, чем банальные животные инстинкты. Это глаза хладнокровного беспощадного зверя, создания абсолютно сознательного и уверенного в своей смертоносной силе, существа, которому неизвестен панический страх жертвы, которую вместо него наполняет неудержимая жажда крови, свойственная идеальному хищнику. Даже выброшенная на воздух, в абсолютно враждебной для себя среде, с продырявленным ртом, пиранья злобно щелкала челюстями, из последних сил пытаясь укусить врага.

Через мгновение мой крючок с мясом также полетел в воду. Несколько раз леска натягивалась, но хищницы каждый раз успевали срываться до того, как я вытаскивал их на поверхность. Но вот полоса неудач прекратилась. Осторожно подтянув рыбину, злобно извивающуюся на крючке, я легким рывком забросил ее в лодку.

Пиранья оказалась просто гигантской и имела какой-то странный фиолетовый оттенок, более темный возле головы и светлый ближе к хвосту. Она скакала по лодке, приближаясь ко мне. Я же сидел на передней лавке, не рискуя переходить на корму: слишком много народа собралось в кормовой части нашего плавсредства. Одно неосторожное движение, и мы все полетим в воду. А это уже, как говорится, ни разу не смешно.

После очередного прыжка пиранья оказалась прямо возле меня. Набрав в легкие побольше воздуха, я неуклюже отклонился и наступил на нее ногой. Черная подошва китайского кеда скользила по чешуе, мне приходилось до предела напрягать мышцы, чтобы рыбина не ушла из-под ноги.

– Видел, как я ее держал? – крикнул Айлтон. – Просунь пальцы под жабры и крепко сожми ее. Тогда она не сможет вырваться.

Я послушно запихнул большой и указательный пальцы под измазанные прозрачной слизью жабры. Нащупал твердую кость, напряг кисть и… снял ногу с хищницы. Рыба несколько раз дернулась, но осталась в руке – мощный хвост больше не находил опоры.

Наверное, целую минуту я любовался оскаленной пастью, скошенным лбом и выпуклыми глазами, преисполненными ненависти, все не веря, что держу в руках живую пиранью – кровожадного монстра, грозу большинства пресноводных водоемов Бразилии!

После первой пойманной рыбины нас, как говорится, прорвало. Одна за другой пираньи падали на дно лодки. На протяжении получаса мы наловили более двух десятков зубастиков. А потом… забава неожиданно прервалась. Причина оказалась неимоверно банальной: у нас закончилось мясо.

Все прекратилось настолько неожиданно, что некоторое время мы просто не могли понять, что же произошло, ошалело рыская глазами в поисках свежих кусков говядины. Но мяса больше не было.

Тем временем вода вокруг лодки кипела от растревоженной рыбы, ожидающей новой поживы. Чуя запах крови, они не собирались убираться восвояси. Вдруг неожиданная догадка зародилась в моем мозгу. Это было невероятно, но…

– Айлтон, а пираньи будут клевать на… пираний? – спросил я, наблюдая за гидом.

Вместо ответа Айлтон опустил руку в металлический ящик с уловом и вытащил оттуда самую маленькую рыбешку. Затем, тем самым ножом, которым он недавно резал говядину, проводник разрубал хищницу на несколько небольших частей.

Я и ребята быстро расхватали новую наживку, и через несколько секунд рыбалка продолжилась, однако на этот раз мы ловили пираний на мясо их же сородичей! Где-то в глубине у меня еще тлела надежда, что пантанальские хищницы откажутся от своих собратьев, но на деле ничего не поменялось. Совсем скоро новые пираньи одна за другой полетели на дно плоскодонки. Я выбирал среди них самую слабую и передавал проводнику, который молча кромсал ее на куски и возвращал мне. Мы наживляли рыбье мясо на крючки, запускали их в воду, провожая разгоряченными взглядами, и начинали новый виток нескончаемой экстремальной рыбалки.

Поделитесь в социальных сетях:
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on StumbleUpon
StumbleUpon
Share on Google+
Google+
Pin on Pinterest
Pinterest

Комментарии

комментариев